Педагогика Культуры

Общественный научно-просветительский журнал

Стать лучше, совершеннее – что это значит?


Соколов Святослав,

8 класс гимназии № 261 Санкт-Петербурга

Преподаватель: Козлова Е.Н.

Разговор в аэропорту

Еще утром ярко светило солнце, и серебристый иней поблескивал в его лучах. Ничто не предвещало непогоды. Но невесть откуда взявшееся огромное темное облако по-кошачьи вкрадчиво вползло на голубой небосвод, и за какие-то полчаса все изменилось. Подул сильный, резкий ветер, повалил густой снег – началась метель. Пассажирам, собравшимся в здании аэровокзала небольшого провинциального городка N, все было ясно и без объявления местного диктора о задержке рейса. За окном завывала вьюга, а в маленьком уютном ресторанчике было тепло и тихо. Атмосфера располагала к долгим дружеским беседам у камина.

Молодой человек, выражение лица которого не оставляло сомнений в его скептическом отношении ко всему происходящему, вошел в ресторанчик и подсел к разношерстной компании несостоявшихся пассажиров, о чем-то оживленно споривших. Он прислушался. О господи! О чем только не говорят люди в аэропорту в ожидании рейса, задерживаемого из-за непогоды!

Идеалист. Вы спрашиваете, что значит для меня «стать лучше, совершеннее»? На мой взгляд, есть два вида совершенствования: духовный и материальный. Я идеалист и считаю, что важнее духовное совершенствование. Оно укрепляет, закаляет душу человека.

Материалист. Боюсь, что никогда не пойму Вас. Я материалист, раб своего времени – времени развития промышленности и хозяйственной деятельности человека. Для меня труд на материальное благо людей является основным направлением совершенствования. На мой взгляд, сначала нужно создать свой мир, условия для нормальной жизни, а потом думать о душе.

Идеалист. О, Вы не правы! Ведь именно духовный мир человека должен определять его поступки, а не наоборот! Идеи создания организованного общества и условий его существования, бесспорно, важны и должны претворяться в жизнь. Но духовное совершенствование порождает и укореняет в человеке доброту, человечность и другие моральные качества. Духовное совершенствование – дитя души, совести, а материальное – разума. Порой разумное решение бывает жестоким. Поэтому необходимо уметь иногда поступить, может быть, не разумно, но по совести.

Рабочий. Ну, господа, вы и завернули! Я рабочий человек. Нас сегодня большинство, посему я выражу общее мнение моего класса. У современного человека хватает забот и помимо вашего совершенствования. Ежедневная изнуряющая работа, жизнь от зарплаты до зарплаты – все это привело нас к практическому отношению к жизни. Мы приходим домой после работы, ужинаем, смотрим телевизор и ложимся спать, а утром – опять на работу. И так каждый день. Какое уж тут совершенствование?!

Скептик. На мой взгляд, ваш спор неуместен. Скептик, прошу любить и жаловать. По-моему, все разговоры на эту тему бесплодны и ни к чему не приводят. Не все ли равно, что важнее: духовное совершенствование, материальное или же оно вовсе не нужно человеку? Я считаю, что ваши позиции не верны.

Идеалист. Так выскажете же свою!

Скептик. А у меня ее нет. Я вообще считаю этот вопрос риторическим. Жил себе человек преспокойно, строил свой душевный и материальный мир и ни о чем не беспокоился, пока не появились такие вот «философы», как вы, которые стали спорить: «А что человеку важней?», «Что человеку больше нужно?» И все сразу пошло наперекосяк!

Ученый. Не стоит так все отрицать. Я ученый, и моя позиция состоит в том, что главным направлением совершенствования следует считать накопление знаний и научный прогресс. Сейчас существуют различные эффективные средства хранения информации. Это поможет передать наши знания следующим поколениям. Для них эти знания станут базой для новых открытий. Именно это и есть совершенствование!

Скептик. Человек впитал в себя знания всех предыдущих поколений. И гляди-ка, каков болван! Что проку в широком кругозоре, ведь чаще всего его можно обнаружить только в самом узком кругу. Пригоршня добрых дел стоит больше бочки знания!

Священник. Я тоже не согласен. Вспомните слова Екклесиаста: «Видел я все дела, какие делаются под солнцем, и вот все – суета и томление духа... И предал я сердце мое тому, чтобы познать мудрость и познать безумие и глупость; узнал, что и это – томление духа; потому что во многой мудрости много печали; и кто умножает познания – умножает скорбь». Я священник, и считаю, что главное для человека – вера. Когда вера его крепка и искренна, он имеет все условия для нравственного совершенствования. И это, на мой взгляд, цель жизни человека. Именно вера есть тот нравственный стержень, который помогает человеку поступать правильно в трудных ситуациях, жить по закону Божьему.

Скептик. Ваш подход к вопросу сугубо религиозен и не универсален. Вообще считаю, что церковь – это место, где джентльмены, никогда не бывавшие на небесах, рассказывают небылицы тем, кто никогда туда не попадет.

Материалист. По-моему, если бы человек думал только о душе, то до сих пор жил бы в Каменном веке.

Священник. На все воля Божья, но уже сейчас моя мечта о цельном, нравственно совершенном человеке, верующем в Бога, начинает сбываться.

Скептик. Мечтайте, мечтайте! А потом подбросьте свои мечты врагам, может, погибнут при их исполнении. К тому же, по-моему, верующих людей в наше время становится все меньше и меньше. Вера не начало, а конец всякой мудрости. Верить – значит отказываться понимать. Мой разум – основа моего поведения, а мое сердце – мой закон. Мне столь же мало нужен бог, как я ему.

Материалист. В этом вы правы, действительно, человек действовать должен, а не мечтать. Я имею в виду материальный прогресс. Прежде всего – улучшение условий жизни человека...

Скептик. Ну-ну... Современная цивилизация: обмен ценностей на удобства!

Адвокат дьявола. Эх вы! Живете на земле, не замечая зачем. Все вы в глубине души понимаете, что не совершенствование – цель вашей жизни, а получение удовольствия. Жизнь дается один раз, поэтому надо стремиться прожить ее с удовольствием для себя.

Скептик. Да-да! Лишь очень немногие живут сегодняшним днем. Большинство готовится жить позднее. Пока мы откладываем жизнь, она проходит. А ведь жизнь – та же симфония: каждое ее мгновение поет на разные голоса. Счастлив тот, кто умеет слышать музыку мгновений и наслаждаться ею.

Адвокат дьявола. Вот именно. Надо жить сегодняшним днем. Не вера, не стремление стать духовно совершеннее или построить свой мир движет человеком, а лишь эгоистичные мечты об исполнении всех его желаний. Жизнь одного человека – миг для истории, а перед смертью хочется вспоминать только о радостных и приятных ее моментах.

Материалист. А Вы не допускаете мысли о том, что многим людям приятно будет вспомнить как раз то, что полезного они совершили: научное открытие, изобретение, написанную книгу или построенную электростанцию?

Ученый. Кстати, именно благодаря многим научным открытиям человек стал жить лучше. И дольше!

Идеалист. Господа! Ведь должна же быть и моральная ответственность человека за последствия своих деяний! Ученые придумали не только лекарства от смертельных болезней, но и атомную бомбу. Спасая одних людей, погубили других. Согласен с тем, что человек стал умнее. Только не обернутся ли его замечательные научные достижения угрозой существованию самого человечества?

Скептик. Вы правы. Наука в развращенном человеке есть лютое оружие делать зло. Просвещение возвышает одну добродетельную душу. Но реальность гораздо проще. В борьбе между сердцем и головой в конце концов побеждает желудок.

К столику подходит хорошо сложенный, высокого роста человек.

Спортсмен. О чем ваш спор, господа?

Материалист. О совершенствовании человека.

Спортсмен. Я, пожалуй, присоединюсь, если не возражаете?

Материалист. Конечно! Представьтесь, пожалуйста!

Спортсмен. Я спортсмен. И, наверное, этим все сказано. Моя позиция состоит в том, что совершенствование – это, прежде всего, физическое развитие человека. Еще в Древней Греции люди понимали и ценили красоту человеческого тела. Мое совершенствование – в стремлении к идеальным пропорциям тела, в развитии физической силы, здоровья человека.

Ученый. Сила есть – ума не надо, что ли?

Спортсмен. Нет, ум – тоже вещь полезная, но физическое развитие для меня важнее.

Священник. Но если силу физическую не подкрепить силой нравственной, то первая может пойти во вред людям.

Скептик. Если уж нашелся сильный человек, то человек, который может использовать его в своих целях, найдется точно.

Спортсмен. Вы, господа не считайте меня этаким наивным верзилой. В здоровом теле – здоровый дух. Я не дурак, чтобы позволить кому-то манипулировать мною. Да и вообще, вы меня неправильно поняли. В физическом совершенствовании человека я в наше время вижу две положительные стороны: красота и здоровье. Для человека очень важно быть здоровым. А, как известно, спорт укрепляет здоровье.

Скептик. По-моему профессиональные спортсмены от больших нагрузок и травм не укрепляют здоровье, а только портят его.

Спортсмен. Да, я с вами согласен. Но если заниматься спортом не профессионально, а для общего развития, то это очень полезно. В наш век гиподинамии и плохой экологии это особенно важно. К тому же раздвигаются рамки физических возможностей человека.

Адвокат дьявола. Вы, спортсмен, наверняка ведете здоровый образ жизни. А у вас никогда не возникало желания проспать до полудня, выкурить сигарету или поесть много и вкусно, а не то, что положено по режиму? Я же вижу вас насквозь, знаю ваши желания.

Спортсмен. Не буду отрицать, возникает. Но, поверьте, у меня хватает силы воли, чтобы отказать себе в такого рода удовольствиях. Ведь я понимаю, что результат многолетних тренировок может пойти насмарку. Конечно, приходится отказывать себе в некоторых удовольствиях, но такова цена успеха.

Адвокат дьявола. Я вас и пытаюсь убедить, что не стоит отказывать себе. Нужно жить и получать от этого удовольствие.

Скептик. О да! Всякое желание, которое мы стараемся подавить, бродит в нашей душе и отравляет нас. Единственный способ отделаться от искушения – уступить ему. Но ведь один Бог ведает, куда Вас могут привести Ваши желания.

Священник. Да простит меня Господь, но грех все время угождать себе и поддаваться искушениям. Чем же тогда человек отличается от животных?

Скептик. Говорят, в совершенствовании человека – смысл жизни. А я думаю, что когда хотят сделать людей добрыми, мудрыми, свободными, воздержанными, великодушными, то неизбежно приходят к желанию перебить их всех. Человек слаб... А если он не может достичь идеала, так стоит ли к нему стремиться?

Адвокат дьявола. А я думаю, что надо просто всегда оставаться самим собой.

Скептик. Хочется быть самим собой, да совесть не позволяет. Чтобы быть собой, надо хоть кем-то быть.

Из-за соседнего столика встала средних лет женщина, заказала чашечку чая и подсела к спорящим.

Женщина. Добрый вечер, господа. Я тут нечаянно подслушала ваш спор и решила высказать свою позицию, на мой взгляд, самую объективную. Я слышала, что кто-то из вас уже затронул тему будущих поколений. Так вот, я считаю, что главное в жизни – воспитание наших детей. А под словом «совершенствование» я подразумеваю и их обучение, и нравственное, и физическое развитие, и воспитание в них доброты и любви к труду на благо людей. Кроме того, необходимо, чтобы наши дети умели правильно строить свой мир, не принося вреда природе, и разумно пользоваться благами жизни. Именно дети – наше самое большое сокровище, надежда и опора, наша жизнь после смерти. Каждое следующее поколение людей должно быть совершеннее предыдущего, в этом и заключается смысл жизни.

Женщина закончила говорить, допила свой, уже остывший, чай, простилась и ушла.

Некоторое время все спорщики сидели в глубоком раздумье. Каждый из них вдруг понял, что понятие «совершенствование» действительно нельзя трактовать узко. Оно охватывает все стороны нашей многогранной жизни. Их раздумья прервал голос диктора, сообщивший, что самолет, наконец, прилетел и что начинается посадка на рейс. Спорщики попрощались и разошлись.

Один только скептик остался. Он еще долго сидел и думал. Он понял, что его мировоззрение – мировоззрение человека, все отрицающего и не имеющего собственной конкретной цели в жизни, губительно для него как для личности и вредно для общества. С тех пор скептик перестал быть скептиком. У него появилась мечта. Какая? Ну, это уже совсем другая история!

 

Р. S. Скептик использовал афоризмы Элиаса Канетти, Станислава Ежи Леца, Джорджа Герберта, Генри Луиса Менкена, Иоганна Вольфганга Гете, Пьера Сильвена Марешаля, Станислава Лема, Джонатана Свифта, Сенеки, Ромена Роллана, Дениса Ивановича Фонвизина, Оскара Уайльда, Максима Горького, Анатоля Франса, Бориса Крутиера.


 

Для чего живет человек?

(Рассказ)


Курицына Анастасия,

10 «А» класс гимназии № 295 Санкт-Петербурга

Учитель: Молодежникова О.И.

«Человек создан для счастья, как птица для полета ».

Короленко

Он открыл глаза и тотчас же зажмурился от яркого света. Вся комната была наполнена золотистыми лучами восходящего солнца, блики и зайчики светлыми пятнами метались по стареньким желтым обоям. Все в этом мире было прекрасно: и свет, и солнечные зайчики, и само тепло июльского утра, и ветер, колыхавший пестрые выгоревшие занавески и доносивший с лугов аромат полевых цветов, и пение птиц на заре...

Он снова открыл глаза и приподнялся с большой рыхлой подушки. Старые пружины кровати жалобно заскрипели, и с этим скрипом комната стала наполняться звуками: часы пробили восемь, с сильным порывом ветра захлопнулось окно, за стеной у соседей заговорило радио. Мир в эти мгновения походил более всего на лес, который медленно отходил ото сна; на лес, где после зимних холодов оживали растения и животные, пригретые лучами весеннего солнца.

Это солнечное летнее утро было так непохоже на вчерашнюю непогоду. Прошлым вечером разразилась настоящая буря: дождь лил как из ведра, сильнейший ветер срывал листья с деревьев; казалось, что не было на земле места, где можно было бы спрятаться от ненастья. Ночь же все изменила. На улице не осталось и следа буйства стихии, лишь лужи на мостовой напоминали о вчерашнем.

Вчера он возвратился домой очень поздно. Разразившаяся почти внезапно гроза застала его на полпути до дома; и хотя от остановки до парадной было идти не более десяти минут, буквально за какое-то мгновение он промок до нитки. Поднимаясь на свой четвертый этаж, он машинально проверил почту. В его почтовом ящике давным-давно выломали замок, поэтому дверцу можно было открыть и без ключа. Среди обыкновенных рекламных газет был конверт, но он не обратил на него внимания и, когда зашел в квартиру, небрежно кинул его на столик, стоявший рядом с кроватью, даже не посмотрев на обратный адрес.

Он устал. Работа выматывала его, высасывала все жизненные соки. Не то чтобы она была очень тяжелая физически, нет. Он работал простым сотрудником в какой-то судебной конторе. Вся его обязанность состояла в том, чтобы принимать жалобы и заявления в письменном виде и затем перепечатывать их. Семейные дрязги, мелкие кражи, хулиганства, обращения в высшие инстанции ... Последние два года все его существование было основано на чьих-то бедах. О том ли он мечтал, когда ехал сюда? О, нет. В его воображении рисовались картины совершенно иные: например, то он представлял себя банкиром, то юристом, то крупным предпринимателем, то еще кем-то. Тогда он был наивен и амбициозен. Ему представлялось, что жизнь в большом, почти столичном Городе легче, и работа легче. И все, все легче. Даже ходить и дышать, наверное, тоже легче. Но этот большой, почти столичный Город встретил его холодно. Первое время он кое-как перебивался тем, что продавал газеты, затем устроился курьером в небольшую фирму, теперь контора... Подобно карусели закружила его сумбурная городская жизнь, завлекая все сильнее и сильнее в свои сети. Все меньше жизнь в Городе походила на ту, что текла своим чередом на его малой Родине. Он уже не мог представить себе утро, когда не нужно было никуда торопиться, лихорадочно посматривая на часы, и бежать, сломя голову, если стрелки показывали на десять-пятнадцать минут больше, чем положено.

Это утро было нисколько не похоже на другие хотя бы потому, что некуда было спешить. Он открыл глаза с томительным ожиданием какого-то события, которое непременно должно было произойти. Оно зародилось в его сердце с прошлого вечера, когда он поднимался к себе домой. Сам не зная почему, он ждал этого дня, именно этого и никакого другого, потому что, как он сам думал, еще одного такого дня быть просто не могло.

Он потянулся, вдохнул полной грудью свежий воздух летнего утра и вдруг увидел письмо, по-прежнему лежавшее на столике рядом с его кроватью. Оно было изрядно потрепано, на нем стояло множество штампов: очевидно, оно попало в его почтовый ящик издалека. Адрес на конверте был написан разборчивым, крупным почерком. «Отец!» – промелькнуло у него в голове. Да, это было письмо от его отца.

Он не писал домой уже несколько месяцев. С тех пор как он устроился работать в конторе, письма домой стали писаться реже, слова в них скуднее; многое изменилось и в нем самом. Он становился все более увлечен идеей повышения по службе, и потому почти все его время и мысли занимала работа. И вот теперь отец... Он писал, что мать очень скучает по нему, часто украдкой плачет по вечерам. Здоровье его «так себе, серединка на половинку»: сердце стало иногда слишком часто биться, но «по врачам таскаться неохота, да и некогда». Отец просил его писать чаще, а еще... еще он просил сына вернуться. «Не забывай, помни, сынок, что у тебя есть отец и мать...»

Читать письмо ему было тяжело: руки его дрожали, он то и дело проводил влажной горячей ладонью по раскрасневшемуся лицу и мокрым глазам. Наконец, дочитав до конца, он бросил письмо на стол и тяжело сел на кровать. В его голове вихрем носились мысли о работе, о семье.

Внезапно в коридоре раздался телефонный звонок. Он снял трубку.

«Да, слушаю...» – нехотя проговорил он.

«Здорово, старик! – бодро начал приятный баритон – У меня есть радостная новость для тебя. Наш шеф... Короче говоря... Короче говоря, тебя повысили!!» – задыхаясь от чужого счастья, кричал голос из трубки.

«Наплевать», – он был совершенно равнодушен.

«Как?! Как это тебе наплевать?! Да ты... Ты с ума сошел!.. Только подумай – из простого служащего в заведующего целым отделом!» – неистовал звонивший.

«Я же сказал: наплевать, – медленно ответил он. – И потом... я уезжаю».

«Ты не можешь уехать, старик! Неизвестно, как отреагирует на это шеф...» – раздосадовано проговорил человек из конторы.

«Я не буду повторять дважды. Так и передай своему шефу», – отрывисто сказал он и повесил трубку.

То, что было его мечтою еще пару месяцев назад, он, как ненужную бумажку, скомкал и выбросил. То, ради чего он целых пять лет работал, не покладая рук, показалось ему мелочью. Его идеал, его цель стали для него очередной глупостью. Он словно прозрел. За те минуты чтения письма отца, он передумал и пересмотрел всю свою жизнь; увидел и понял то, чего прежде никогда не замечал и над чем никогда не задумывался.

«Для чего живу я? Для чего вообще живет человек? Чтобы нажить богатства? А что тебе дадут эти богатства, если ты за всю жизнь не сделал ни одного доброго дела, ни разу не помог страждущему? Когда ты умрешь, что ты возьмешь с собою? Деньги? Нет, ты возьмешь свои добрые дела, и судить тебя будут по ним, а не по твоему кошельку. Надо жить, помогая людям; жить не для себя одного, а для других.

Надо подобно свече гореть, неся тепло и свет, неся счастье и радость людям. Свеча горит и освещает мир вокруг себя, а погаснет – и все, как и прежде погрузится в темноту, но кто-то зажжет новую свечу и снова будет светло. Чем больше свечей, тем больше света и тем сильнее он. Чем больше в мире хороших людей, тем лучше, теплее мир; чем больше добрых дел, тем светлее в душах людей. И пока есть такие люди, пока горит свеча, мир тоже есть». Так думал он, а поезд мчался в голубую даль, и уносил его далеко-далеко от большого, почти столичного города, уносил его в даль, которая была так близка ему.


 

 

Фальшивые ценности массовой культуры

Семенова Дарья,

9-в класс лицей № 9, Санкт-Петербург

Преподаватель: Энгель О.М.

«Теперь, когда мы научились летать по воздуху, как птицы,

плавать под водой, как рыбы,

нам не хватает только одного:

научиться жить на Земле, как люди».

Бернард Шоу

 

Хранилище мечты и воспоминаний, слияние чувств и мыслей, дарование и безумие. Все это – человек. Все это – мы, люди.

Делая удивительные открытия, строя невероятные гипотезы, каждый день, узнавая что-то новое, мы проживаем свою жизнь. И порой задумываемся: почему мы ее прожили. Хорошо бы, если бы поутру каждый из нас открывал глаза и говорил себе: я – человек, и нет другого, похожего на меня. Я живу для того, чтобы быть собой, чтобы передавать следующим поколениям то, что я знаю и умею. Передавать традиции, передавать мировоззрение, особенности сознания и поведения. Передавать духовные ценности и воспроизводить себя в потомках.

Изначально все мы были созданы  непохожими друг на друга, и каждый являлся единственным в своем роде. Потом что-то изменилось, и сегодня мы стремимся подражать надуманным авторитетам, чужим идеалам. Мы носим одинаковую одежду, смотрим одни и те же фильмы, слушаем одну и ту же музыку, читаем одни и те же книги... А если и стремимся выделиться, то и это делаем по кем-то придуманным стандартам. Все мы живем одной толпой, где один похож на другого, где каждый должен быть как все, хотеть как все, любить как все...

Мы не принимаем ни других правил, ни других законов, ни других людей, а если кто-то пытается идти против нас – мы не даем, мы унижаем, заставляем молчать. Ведь, как известно, в каждом обществе свои правила и законы, к которым все привыкают. Свои стандарты, которым все подражают. Хорошо еще, если это что-то стоящее, а если нет? Что тогда?..

 

А тогда возникает то самое понятие «массовой культуры» и ее фальшивых ценностей, над которыми не нужно задумываться, где все и так понятно, доступно любому, где всё на виду. Хорошим считается то, что популярно и модно. Существует мода на взгляды и суждения, мода на жизнь, на поступки и мысли. Популярностью пользуются песенки со стандартным набором из 20-30 слов, где нет ни смысла, ни мнения. Популярны телешоу, где выставляются на всеобщий суд надуманные проблемы... Повсюду окружает нас примитивизм, предельное упрощение личности и человеческой сущности. А все потому, что большинству так жить проще. Люди отключаются от реальности, забывают о проблемах, тупо следя за развитием событий в очередном латиноамериканском сериале. Напевая модную песенку, они подстраивают себя под эталон фальшивой ценности и радуются оттого, что стали похожими на других. Им совсем не жаль терять то, что заложила в них природа: они не используют свои таланты, забывают об опыте предков, становятся посредственными. В сущности, они теряют то единственное, что действительно принадлежит нам, людям – индивидуальность.

А ведь нас сотворили живыми, свободными, независимыми и непохожими друг на друга... Что же происходит сегодня? Первые зависят от вторых, вторые от третьих, а третьи без первых не могут существовать. Где наша свобода и независимость? Нет их. Где наша индивидуальность? Утрачена. Забыта. Осталось одно – жизнь. А надолго ли? Отчего же ты такой, человек?..

Почему нельзя развиваться, продолжать начатое? Зачем забывать то, что с таким трудом сохранили для нас?

Мне кажется, что одной из причин всего этого стала неуверенность в себе и собственных силах. В человеке она может быть на виду, но также может и скрываться в потайном уголке души. Если человек не слишком уверен в своих взглядах, мыслях, если он не может решить свои проблемы, не может доверять себе и надеяться на себя, то намного проще примкнуть к массе людей, похожих друг на друга и стать таким же. Примкнуть к массе, слиться с ней, сделаться таким, каким тебя хотят видеть, каким тебя принимают и понимают. Тогда не страшно ошибаться, ведь если все одинаковы, то никто не осудит... На то они и вместе, чтобы не осуждать. Вместе, чтобы не бояться.

Кроме всего прочего, мы ведь так боимся себя... Подчас боимся наших способностей и возможностей. Порой, кажется, что, утратив их, нам станет жить и легче и проще. Неизвестность всегда пугает, а когда осознаешь, что ты сам – величайшая неизвестность, то это пугает до такой степени, что не хочется видеть себя индивидуальностью, не хочется развиваться, не хочется отличаться, потому что, в конечном счете, не знаешь, к чему придешь. Ведь у тебя не будет как у других, потому что ты ни на кого не похож. Ты один такой на свете.

Страх перед неизвестностью, боязнь себя, жизни, порождают одну из самых грандиозных ошибок человечества – возникновение «массовой культуры», идеологии безликих людских масс. Ставка на зрелищность, скандальность рано или поздно приводит к нравственной неразборчивости. Мы отказываемся от реальности, предпочитая ей расплывчатые, но бесконечно приятные образы, которые предлагает массовая культура. В сознании формируется некритическое восприятие культуры и действительности, и нам уже все равно – правда то, что нам внушают или нет, потому что чувство истины и меры потеряно, наверное, навсегда.

Человек, постоянно совершенствующий себя и не останавливающийся на достигнутом, чтящий память и хранящий традиции, думающий и понимающий ценность прекрасного – вот истинная классика и истинная ценность, наравне с прекрасной музыкой, литературой, скульптурой и живописью. Почему мы перестали это понимать? Почему отошли от этого?

Незаметно, как бы разжигая изнутри, словно медленный яд, «массовая культура» в нашем сознании меняет местами хорошее и плохое, понятия добра и зла. Ограничивает нас на однозначном, пошлом и ошибочном. В этот момент исчезает понятие истинной ценности, а без духовной, без истинно культурной пищи становится невозможен духовный рост. За этим неминуемо следует разрушение личности.

А все начинается со сладкого, нереального дурмана. Он обещает только удовольствие. А кончается это все потерей себя.

Мы уже потеряли свободу, независимость, индивидуальность.

Мы живем чужой жизнью.

Давайте все же пробовать строить свою жизнь, делать свои ошибки и иметь свои мысли.